Злодейский путь!.. [том 5-6] - Эл Моргот

— Аккуратнее, вдруг тут все обвалится.

— Хотите сказать, у меня нет шансов? — не слушая его, надрывно спросил Ал. — Что бы я ни делал, ничего не изменится? Как бы ни старался, этот человек не посмотрит на меня другими глазами?!

— Я не провидец, я не могу сказать тебе, каков будет результат. Человеческие чувства изменчивы, а я не знаю, о ком ты говоришь, что у этого человека за жизнь, о чем он думает и что чувствует. Да и знал бы — предсказать что-то в отношении чувств довольно сложно. Я просто сделал вывод, исходя из твоего описания, как это выглядит со стороны.

— И что мне теперь делать?! Сдаться?! В жизни у меня желание быть только с этим человеком!

Это звучало так отчаянно, так серьезно, но Шен, вместо того чтобы проникнуться, неожиданно улыбнулся.

— Вам смешно?! — возмутился Ал.

— Немного, — честно отозвался Шен, тепло улыбаясь. — Многим в шестнадцать лет кажется, что мир рухнет, жизнь закончится, если любовь будет не взаимной, или если любимый человек их покинет, или что-то еще пойдет не так. Гормоны бушуют, кажется, что никогда в жизни больше так не полюбишь, боль разрывает сердце на части…

— У вас такое было? — удивленно расширил глаза Ал.

— У меня? Нет. Мне удалось на удивление без больших потерь преодолеть этот возраст. Хотя, возможно, лучше бы я «переболел» чем-то подобным тогда… Не важно. Я это к тому, что ты и в самом деле не способен контролировать свой разум, то, что творится в твоем организме — это химия, сила воли перед которой бессильна. И все эти ощущения могут быть настолько сильны, что ты думаешь, что это самое сильное чувство в твоей жизни, поэтому за него нужно держаться, бороться. Но это не совсем так. Химические процессы успокоятся, и «безграничная любовь» иссякнет, и однажды ты проснешься, пережившим все это. После мучений придет пустота, не болезненная и не плохая, в ней не будет страсти и не будет ненависти, просто осознание, что этот этап закончился.

Ал, хмурясь, пытался осознать слова учителя. Его взгляд блуждал по ледяным стенам.

— Хотите сказать, что все эти сильные эмоции, что я испытываю — это не любовь? Я не могу этого принять!

— Нет, я не говорил, что это не любовь. Это одна из разновидностей любви. Я просто пытался донести, что это не «та самая любовь до гроба», эта любовь не будет последней. Это нормально — так остро чувствовать, и это пройдет. На самом деле, вот именно эта любовь в твоем возрасте — тот самый трамплин, от которого ты потом оттолкнешься, тот самый опыт, который во многом будет определять твое дальнейшее поведение. Но это не что-то «навсегда», не драматизируй.

— Вы просто не понимаете!..

— Наверное, не понимаю, — вздохнул Шен. — Наверное, и ты не сможешь понять, пока все это не закончится. Никто не слушает чужих советов в шестнадцать лет…

Ал рассерженно посмотрел на него и резко отвернулся.

— Зря я вообще об этом заговорил. Нужно идти вперед, — буркнул он и устремился дальше по коридору.

Его распирала злость, что Шен снова умудрился перекрутить все его слова, да еще и говорил с таким снисхождением, игнорируя силу и глубину его чувств!

«Да что ты можешь знать о том, что я чувствую?! Если для кого-то это был пустяк — это не значит, что я чувствую то же самое!! Я на самом деле умру за тебя!»

Шен тихо вздохнул и пошел за главным героем. Не было совершенно никакой возможности убедить его в чем-то, пока он не ощутит все превратности жизни на своей шкуре. Что ж, Шен понадеялся, что доживет до того момента, когда Ал станет не столь импульсивен.

Тоннель начал сужаться и в какой-то момент стал настолько узким, что протиснуться можно было только боком.

— Учитель…

Голос Ала прозвучал подавленно, Шен сразу напрягся.

— Там впереди тупик.

— Ал, ты уверен? Посмотри внимательнее!

Шен напряженно ожидал его ответа. Он стоял, зажатый в настолько узком перешейке, что лед упирался ему в спину и грудь так, что невозможно было вдохнуть полной грудью, и меланхолично размышлял, что над ними невероятная толща земли.

— Тут есть дыра вниз, — сообщил Ал.

Сердце Шена замерло, когда он представил эту дыру. И не известно, расширится ли проход дальше, или они просто забьются в настолько узкую щель, из которой не смогут уже выбраться. Но от представления обратного пути его охватывало не меньшее отчаяние. Что, если они вернутся, а пути лучше не окажется?

— Насколько узкая это дыра? Там можно пролезть? Ты видишь, что там дальше?

— Думаю, можно, — отозвался Ал. — Но мне отсюда не видно, что там дальше. Мне попробовать пролезть?

— Там не высоко? Я смогу тебя вытащить?

— Да, не волнуйтесь. Тогда я попробую.

Ал сделал шаг вперед и принялся аккуратно протискиваться в дыру. Шен напряженно смотрел на эту картину, пытаясь держать в уме то, что главный герой обладает аурой неуязвимости и не может умереть.

Ал медленно опустился где-то по грудь, а затем поднял руки вертикально вверх и ухнул в дыру. Через мгновение послышался глухой стук.

— Спускайтесь, учитель! Тут большое пространство! — донеслось снизу.

Шен нервно хохотнул. При мысли о еще более узком пространстве, чем то, где он сейчас находился, его охватывала легкая паника, но он постарался подавить ее. Он протиснулся на шаг вперед и аккуратно опустил ногу в дыру. По ее краям были небольшие уступы, которые можно было использовать, как ступени. Края дыры были изо льда, как и все вокруг, и лед по краям был довольно острый, цеплял одежду. Шен медленно спускался, стараясь не цепляться за лед. Но тут нога его соскользнула, и он сорвался вниз. Спину пронзила острая боль, а через мгновение он рухнул на ровный ледяной пол.

— Учитель! Вы в порядке? — к нему подбежал Ал.

— Да-да, все нормально, — смущенно отозвался Шен, быстро вставая и отряхиваясь.

Он уже понял, что частично разодрал одежду на спине и исцарапался, и не хотел, чтобы Ал это увидел. Ну что за невезучая судьба! В контрасте с главным героем это было особенно хорошо заметно.

Стараясь не концентрироваться на этой досадной неудаче, Шен осмотрелся. Пространство, в котором они оказались, наконец-таки позволяло вдохнуть полной грудью и даже немного отвлечься от зарождающейся из-за обилия узких проходов клаустрофобии.

Немного напрягало, правда, что они, вместо того чтобы выбираться на поверхность, спустились еще глубже. Но